Памяти Алексея Глебовича Смирнова (фон Рауха)

 Neandertals Home

   Сетевое издание :: (январь 2017)


обзор сайтов

Сегодня в номере 
Дайджест:
 Neandertals Home

Новинки:
 Архив MP3
 Книга ИЛА
 Cмирнов фон Раух
 Вокруг Розы Мира
 Как Бить Попа
 Пахом Пихайхуй
 Холодильник №

Технологии:
 Хитрости I-Doser'a
 Волны Гасят Ветер?
 Digital Psychedelic
 Магия Стереофото
 Стерео Лиса
 SMS для Даунов
 Не иеемт занчения

Проза:
 Любить Дракона
 Бонсаи. "Апокриф"
 Морские байки (рус)
 Морські байки (укр)
 Веничке посвящается
 Я Просто Смех
 Один Дома. XX-XXI
 Город Львов. Роман
 Обморух. Старинушко

Публицистика:
 Холмс был прав!
 Загадка Вивальди
 Костя-Одессит
 Знамена самураев
 Суєта Та Хуєта...
 Классика: Купим IBM
 Торкнуло!
 Гастарбай
 Мечта Петлюры
 Зловещая проделка
   вождя?


Поэзия:
 Бонсаи. Тексты музык
 Азин. Ранние тексты
 Поварницын
 Переводы с англ.
 Таинствен. сборник
 "Неграмотные" стихи
Памяти Алексея Смирнова (фон Рауха) 

Умер Алексей Глебович Смирнов, замечательный художник и прозаик, недобитый и недобрый барин с бородой, немного похожий на переодетого батюшку, что, конечно, было одним из многих разыгранных на протяжении жизни спектаклей. Полтора года назад мы сидели на таганской кольцевой в одиннадцать вечера, и он со смехом и явным удовольствием крестил подходивших к нему старух, принимавших его за попа – “иди, иди с миром, матушка”, и орал при виде проходивших мимо молодых людей спортивно-оглупленного вида (происходила какая-то чудовищная оргия футбольных болельщиков) – “ну, посмотрите-ка на этих орангутангов, на этот парад безмозглых горилл”. Я боялась, что болельщики нам накостыляют, но – обошлось. Свобода – главная тема для того, кто рос при адском режиме. Сам Алексей Глебович был человеком сокрушительной, безупречной свободы, которую уже невозможно выдержать, доходящей до такого края, где слишком опасно – там подстерегают какие-то другие демоны.

К сожалению, Алексей Смирнов почти вовсе неизвестен не только массовому, но и немассовому читателю, – помимо “Зеркала”, как он мне говорил, его единожды напечатали французские иезуиты, после чего издание закрылось (хотя, может, он просто шутил, в конце концов, причем здесь иезуиты). Его тексты, в которых он потрошил ненавистную “Эрэфию” (бывшую его главной страстью), вызывали у многих ужас. Один чудный интеллигентный писатель в этой связи спросил: а что – автор сумасшедший? Россия Алексея Смирнова – как советская, так и та, что была до и после – это чудовищная засасывающая всех подряд черная воронка, в которой вертится человеческий мусор, сам же он, по его собственному выражению, предпочел жить духовно на краю пропасти, ни к чему и ни к кому не примыкая, поскольку все “испакощено и испохаблено”. Все настолько страшно, сказал он во время нашего последнего разговора, что писать можно только об этом. Ну да – во время чумы обычно изображают пляски смерти.

В текстах Смирнова концентрация нетерпимости и ненависти к стране и живущим в ней выродившимся ящерам такова, какой сегодня уже не бывает, и, казалось, не может быть – другое время, другие энергии, а такие, как у него, ныне иссякли, поскольку требуются главным образом для революций. То, чем он занимался, я бы назвала бесконечным пробуждением – но не поднадоевшим дзенским, мягким и восточным, с сидячими медитациями, созерцаниями и вопрошаниями, а очень русским, когда хватают за грудки, яростно трясут и хлещут по щекам. Эти раскаленные саркастические тексты, разумеется, – часть жизненного текста, и все здесь находится в поразительной гармонии, какую присуждает личная подлинность.

Я разговаривала с Алексеем Глебовичем за десять дней до его смерти, и он говорил о том, что было для него существенным. Россию, в которой обитают уроды и упыри, он считал погибшей страной и, забегая вперед, ничего отрадного не находил – будущее, как и прошлое, он изображал в невероятно мрачных темно-бордовых красках, как на мешхедских персидских коврах, – таков долг катастрофического воображения, который теперь, в его отсутствие, некому будет исполнить. Алексей Глебович был человеком верующим, – хорошо; Бог любит чрезмерность.

Ирина Гольдштейн

* * *

Словно на трех слонах, мировая культура стоит на пошлости, лжи и трусости. Так трудно освободиться от скверны, так невозможно вылезти из-под щитов, на которых весело расположились тяжелые зады победителей. Уходят поколения за поколениями, растут новые зады властителей мира и рядом с ними на пиру уже сидят скорченные мумии тех, чьи последние вздохи еще недавно служили музыкальным оформлением жирных и вкусных блюд. И все-таки невозможно стереть то, что было сказано вслух. Освобожденная формула фениксом вылетает на волю и сеет свои огни в самых неожиданных местах. 30 октября 2009 года в Москве умер Алексей Глебович Смирнов (фон Раух). Художник, поэт, публицист, он принимал активное участие в движении Второго русского авангарда в Москве. “...Кибрик сжег работы, сделанные в мастерской Филонова, я сжег работы, сделанные в мастерской Кибрика...” – сказал как-то Алеша Смирнов. Такова была бескомпромиссность тех дней, и только благодаря радикальности носителей Второго русского авангарда российская культура обрела новое дыхание.

Для Алексея Смирнова не существовало границ – он легко их переходил и в литературе, и в искусстве. Это качество позволило ему создать вещи большого накала. С такой же легкостью Смирнов ушел от коммерциализации и дипарта, хотя все дороги туда были для него открыты, и многие наши товарищи не ускользнули от этого искуса. В суматохе нового времени имя Алексея Смирнова оказалось потерянным для газет и журнального гламура, но его искусство и тексты с легкостью переживут забывчивость современников и никакая пошлость не сможет затоптать место Алексея Смирнова в русской культуре XX века.

Михаил Гробман

Оп. "Зеркало" #33'2009

Алексей Глебович Смирнов (фон Раух). Библиография статей  

Светлая память.. последнему из могикан.

Отзывы и по вопросам размещения рекламы, сотрудничества обращайтесь на basilveres@gmail.com

Поддержать сайт: Mastercard Сбербанка РФ №: 5469 4500 1143 4404